Наверх
IPB

Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )

Реклама

5 страниц V   1 2 3 > »   
Ответить в данную темуНачать новую тему
> Цайзель Ева, С веком наравне
Константин Павло...
сообщение Dec 22 2007, 04:47 PM
Сообщение #1


Участник
**

Группа: Banned
Сообщений: 76

Регистрация: 7-July 07
Из: Краснодар
Пользователь №: 2171



Дата публикации: 26.06.2006
Источник: Журнал Антик.Инфо № 40
Наталия Пиценко

В этом году известный керамист Ева Цайзель празднует свой 100-летний юбилей. На Ломоносовском фарфоровом заводе сохранилась фотография Евы 1930-х годов — на ней запечатлена сильная, энергичная женщина. А на снимках последних лет — удивительно приятная дама уже в почтенном возрасте. Между этими фотографиями — целая эпоха и яркая, наполненная творчеством жизнь.

Ева Цайзель (урожденная Штрикер) родилась в Будапеште 11 ноября 1906 года. Ее отец, Александр Штрикер, был владельцем текстильной фабрики; мать, Лаура Поланий, — преподавателем истории в будапештском университете. В 18 лет Ева поступила в Королевскую академию изящных искусств. В 1925 году молодая художница приняла участие в знаменитой Международной выставке современного декоративного и промышленного искусства в Париже. Именно в эти годы окончательно оформилось понятие дизайна, все больше внимания уделялось качеству промышленных изделий; многие художники обратились к промышленному производству. Ева основала в Будапеште собственную гончарную мастерскую, а также работала внештатным сотрудником Киспестской керамической фабрики (Kispester Factory) в Будапеште. Чайные сервизы, созданные для фабрики в эти годы, несли в себе влияние венгерской национальной керамики и модной тогда керамики Венских мастерских.
Новым этапом в творческой судьбе молодого мастера стала работа на Шрамбергской майоликовой фабрике в Германии в 1928–1930-х годах. Здесь Ева научилась предварительно моделировать будущее изделие из бумаги. Она находилась под влиянием школы Баухауза. Несмотря на строгость, четкость форм, это всегда очень остроумная, изысканная игра с простыми геометрическими объемами. Вазы, кувшины со срезанными боками, прямоугольные чайники, чернильница в виде архитектурного сооружения, созданные Евой Штрикер, напоминали работы супрематистов на Государственном фарфоровом заводе в Петрограде в 1920-е годы. Но если знаменитые получашка и супрематический чайник Малевича, чернильница Суетина были далеки от их практического назначения и являлись скорее беспредметными композициями в фарфоре, демонстрирующими идеи супрематизма, то даже самые смелые работы Евы были ориентированы на человеческие потребности. По убеждению мастера, "искусство должно скорее очаровывать, чем побуждать к интеллектуальным выводам".

В 1930 году Ева переехала в Берлин, где занималась живописью, работала над чайно-кофейным сервизом по заказу Кристиана Карстенса. В интервью с корреспондентом газеты "Сегодня" Екатериной Кладо Ева вспоминала Берлин перед приходом Гитлера: "Там было так интересно жить! Конечно, я узнала и все отрицательные стороны: депрессию, пайки, эрзац-кофе, стычки политических партий прямо на улицах. Но вместе с тем была и прекрасная культурная жизнь. …У нас с братом была огромная студия, где мы часто устраивали вечеринки. Нашими гостями были интереснейшие люди того времени: ученые, писатели. Например, Анна Зегерс, которая приходилась мне кузиной. Артур Кестлер был моим возлюбленным. Тогда я познакомилась с эмигрантами из России, и эта страна меня очень заинтересовала. У меня начался роман с Алексом Вайсбергом, физиком, который работал в Харькове. И вот в 1932 году я обручилась с ним, бросила “Карстенс” и поехала в Советскую Россию на две недели, на каникулы". Так Ева Штрекер оказалась в нашей стране.
В Советском Союзе очень быстро оценили талант молодого венгерского дизайнера и опыт работы в керамическом производстве. Приехав в Харьков, Ева попала в Украинское управление фарфоровой и стекольной промышленности и неожиданно для себя осталась там работать: "Моя жизнь тогда была полна противоположностей, из шикарной ленинградской гостиницы “Астория” я возвращалась на Украину, где мне приходилось спать в холодной мазанке. Я видела и голод, и нужду, и комсомольцев, которые сжигали дома тех, кто уклонялся от продразверстки.
Я жила так, как жили советские люди".
В 1930-е годы в Советской России в фарфоровой промышленности велась работа по стандартизации выпускаемой посуды, разрабатывался новый ассортимент массового фарфора. Дизайнеры, опираясь на методы функционализма, в противовес стилям "роскоши" стремились максимально упрощать формы, отказывались от лишних деталей, вводили новый "стиль экономии" на производстве. В связи с этим активно изучался опыт Западной Европы, Америки, разработки Баухауза. Одновременно в советской прессе велись открытые гонения на левое искусство. Художники вынуждены были прекратить формальные поиски, но смелые эксперименты 1920-х годов не прошли бесследно. В 1931 году на Ломоносовском фарфоровом заводе под руководством Николая Суетина была создана художественно-производственная лаборатория, которая должна была разрабатывать образцы новых изделий. Талантливый руководитель и педагог, Николай Суетин руководствовался идеями, воспринятыми из супрематизма. Он добивался в фарфоре ясного, лаконичного звучания формы.
В 1932 году в качестве иностранного специалиста на завод была приглашена Ева Штрикер. Так волею случая на заводе встретились и успешно сотрудничали представители разных школ европейского авангарда. Суетин ценил чувство композиции и безошибочный глаз Евы. Под его руководством она разработала первую форму сервиза "Интурист" (1934) для массового производства. Ева нашла компромисс между привычной округлостью посудных форм и функциональной продуманностью каждой детали. Форма сервиза "Интурист" полюбилась художникам Ломоносовского завода. В 1930-е годы ее расписывали Л. Протопопова (сервизы "Первое метро в СССР", "Поход Челюскина", "От тайги до постройки"), Иван Ризнич ("Охотничьи самоловы"), А. Воробьевский ("Синие цветы", "Зимние забавы"). Закругленные формы сервиза, широкие ручки, непривычно плоские крышки чайников и сливочника предоставляли массу возможностей для росписи.
В 1934 году Ева переехала в Москву. Ее карьера в России складывалась удивительно успешно. Советская пресса 1930-х годов писала о ней как о "художнике большого и тонкого дарования" и нужном для промышленности специалисте. В 29 лет Ева стала художественным руководителем всей фарфорово-стекольной отрасли в России. На Дулевском заводе она организовала модельную мастерскую, где в течение года создала формы четырех чайных и четырех кофейных сервизов, форму прибора для воды, спроектировала посуду для детских садов и ресторанов. Создавая дизайн посуды для советской промышленности, Ева учитывала традиции русской национальной керамики. Округлые, сочные формы сервизов с изысканной плавной линией ручек (сервизы "Мокко", "Голубая сетка") нравились советскому покупателю и долгое время выпускались заводом. Это время Ева вспоминала с благодарностью: "Много ездила по фабрикам, составляла производственный план. Мне было по-прежнему очень интересно работать в СССР. У меня был замечательный круг знакомых: ученые — физики Ландау, Йоффе, Константин Леонов…". И вдруг неожиданно (а скорее, вполне предсказуемо) последовал арест. "…Я никогда не забуду чудесное майское утро 1935 года. К моей постели подошла моя мать и нежно обняла, а потом сказала: “Деточка, в прихожей агент ОГПУ”". Еву отправили сначала на Лубянку, а потом в ленинградские Кресты. Ее обвинили в подготовке покушения на Сталина. Полтора года она провела в одиночной камере. Судьба была милостива к этой удивительной женщине. В 1937 году ей выдали новый паспорт и выслали из страны. Через Польшу Ева попала в Австрию, а затем, спасаясь от нацистов, уехала в Великобританию. В 1938 году вместе со своим вторым мужем, студентом-юристом Гансом Цайзелем, Ева прибыла в США. Америка стала для нее второй родиной.
Сегодня Ева Цайзель — всемирно известный американский керамист, но тогда, в 1940-е годы, ей пришлось начинать все сначала: " …На двоих у нас было 64 доллара. Мне пришлось поначалу устроиться работать уборщицей. Но очень скоро я нашла в публичной библиотеке журнал по стеклу и фарфору, подружилась с его издательницей, сделала несколько красивых абажуров. И уже в ноябре я, наконец, получила возможность заниматься керамикой в Нью-Джерси. Через четыре года я читала лекции в Метрополитен и мои работы выставлялись в Музее современного искусства".
Американский период творчества Евы оказался не менее интересным и плодотворным. Стиль ее произведений сильно изменился. "Тогда я уже забросила свое увлечение модернизмом, мои работы стали гораздо более чувственными, женственными и подчинялись скорее природным линиям. Наверное, меня изменила семейная жизнь и материнство". Ева воспитывала двоих детей, преподавала в Бруклинской школе промышленного дизайна — институте Пратта. В 1947 году она организовала собственную мастерскую в Нью-Йорке.
Америка разрабатывала в эти годы свой вариант промышленного дизайна, который получил название "обтекаемый стиль". Мощный дизайн кораблей и локомотивов увлекал художников. В некоторой степени этот стиль прослеживается и в творчестве Евы Цайзель. Так, сервиз Евы "Stratoware" был назван в честь нового воздушного корабля. Неординарным подходом и тонким юмором отличается фаянсовый набор посуды "Город и деревня", созданный для фирмы Red Wing China в Миннесоте (1946). Обтекаемые, причудливые, со смещенной осью симметрии чайники, соусники, солонки, окрашенные в разные цвета, создают атмосферу уюта и тепла. Но настоящим триумфом Евы в Америке стал ее знаменитый сервиз "Музей" 1946 года. Он создавался в тесном содружестве с Музеем современного искусства в Нью-Йорке на фирме Castleton China (Нью-Каслтон, Пенсильвания). Гармония плавных, "поющих" линий, благородство форм в этом сервизе доведено до совершенства.
Все последующие годы Ева работала очень активно. Ее керамика стала популярной во всем мире. Она сотрудничала с американскими фирмами Hallcraft, Western Stoneware, немецкой фирмой Филиппа Розенталя, итальянской фирмой Лучано Манчоли, японской фирмой Noritake, спустя много лет возобновила сотрудничество с Киспетской фабрикой в Венгрии.
Разнообразие и количество созданных ею форм поражает. Ева всегда тонко чувствовала время. В числе ее недавних работ — разработка проектов для фабрики Zsolnay и для американских фирм Klein Reid, Nambe и Orange Chicken.
Сегодня работы знаменитого керамиста экспонируются в музеях современного искусства США, Германии, Венгрии, Великобритании, России. В 1988 году Ева получила титул доктора Королевского колледжа искусств в Лондоне, где она читала курс по дизайну. В 1991 году школа дизайна имени Парсонса присвоила ей почетную степень Доктора изобразительных искусств. В 2004 году Ева получила награду от Венгерской республики, равноценную рыцарскому званию (Medal of the Middle Cross of the Order of Merit of the Republic of Hungary). В ноябре 2004 года Ева Цайзель была удостоена звания почетного члена Королевского общества дизайнеров
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Константин Павло...
сообщение Dec 27 2007, 05:48 PM
Сообщение #2


Участник
**

Группа: Banned
Сообщений: 76

Регистрация: 7-July 07
Из: Краснодар
Пользователь №: 2171



Ева Цайзель редко проводит вечера в одиночестве — у нее для этого слишком много дел, учеников, собеседников и почитателей. Она не дождется, когда австрийский производитель кристаллов Swarovski подпишет с нею обещанный контракт, сетуя на безработность. На самом деле госпожа Цайзель кокетничает. Ей скоро 99, а она с продуктивностью студентки работает над фарфоровыми сервизами, мебелью и канцтоварами. Мы не совсем галантны, обозначая здесь возраст гранд-дамы мирового дизайна, но дело в том, что сама она его не стесняется.

В поисках красоты

Весной она восемь часов кряду раздавала автографы в престижном Хиллвудском музее на открытии выставки-ретроспективы «Ева Цайзель: игривый поиск красоты». А летом получила Национальную награду США за пожизненные заслуги в области дизайна от музея Smithsonian's Cooper-Hewitt.

Ее конек — фарфоровые сервизы: молочники, тарелки, вазы, солонки, перечницы и подсвечники. Этим она занимается восемь десятилетий с неиссякаемым энтузиазмом. Немного подводит зрение, но она вырезает силуэты, возникающие в воображении, из бумаги. Глядя на них, ассистенты и ученики изготавливают модели, она же оценивает их на ощупь и выразительными балетными жестами корректирует форму.
Производители позволяют ей пускаться в свободное плавание, будто заказывают не образец промдизайна, а произведение искусства. Впрочем, в наши времена дизайн как раз и становится «новым искусством». Таковы тенденции, но Цайзель впереди них.

«Моя суррогатная мать в дизайне, идол чувственной формы», — говорит о ней баловень судьбы Карим Рашид. Минималистичный, элегантный дизайн Цайзель — праздник среди повседневности. Ее чашки и пиалы льнут к ладони, сахарницы напоминают голубок, вазы — женские торсы, сливочники — нераскрывшиеся водяные лилии, а соусница будто отплясывает непальский народный танец. «Красивые вещи делают людей счастливыми», — вот ее нехитрая философия. А уж она-то знает, что такое счастье.

Душевная массовость

В родительском доме Евы-Амалии Штрикер в Будапеште все располагало к творческим экспериментам. Посетив на парижской промышленной выставке павильон Ле Корбюзье, наглядную пропаганду перевеса функций над формами, двадцатилетняя Ева забросила академию изящных искусств и уселась за гончарный круг. Не на шутку увлекшись керамикой, она работала в собственной мастерской, а после переезда в Германию — на заводе Carstens. Так она стала одним из первых промышленных дизайнеров столетия, создававших прототипы для фабричного производства. Но, очутившись на родине Баухауса — дизайнерской школы, всемирно узаконившей диктат рационального над эмоциональным, она разуверилась в их идеалах, чувствуя, как далеки они от народа, как игнорируют индивидуальность.

«Я не вписываюсь в историю искусства», — любит говорить Цайзель. Она проторила собственный путь, путь объединения красоты и утилитарности. Коммерчески успешный промышленный дизайн со времен Баухауса был холодноват, она же нашла способ делать его приветливым, греющим душу, словно свежезаваренная чашка чая.

Советская романтика

Близкие отношения с Алексом Вайсбергом, физиком, работавшим в Харькове, предрешили ее дальнейшую судьбу: Советский Союз был окружен ореолом романтики. Тем более на фоне Германии, заболевавшей фашизмом, а к тому же на глазах нищавшей и не нуждавшейся более в рафинированном дизайне. В управлении фарфоровой и стекольной промышленности УССР для Евы-Амалии нашлась работа. Ее направляли на фарфоровые фабрики в Богом забытые украинские местечки, потом на Ломоносовский фарфоровый завод и вскоре назначили художественным руководителем отрасли всего Союза. Ей было 29 лет.

Талант и опыт помогали решать ряд почти несовместимых задач, стоявших перед советскими керамистами: создавать фарфор и фаянс достаточно гигиеничный и удобный для чистки, но при этом недорогой, приспособленный для транспортировки в гигантских союзных масштабах — то есть легкий, но прочный, и притом сохранивший традиционную эстетику, близкую миллионам потребителей.

Поводы для любви

Знаменитый фарфоровый сервиз, созданный Штрикер в 1933-м для продажи в твердой валюте в сети магазинов «Интурист», традиционно украшали символами идеологии — памятниками, портретами, знаковыми зданиями. Один из этих редчайших ныне экземпляров в 1937 г. приобрел Джозеф Дэвис, посол США в Советском Союзе и супруг Марджори Мерривезер Пост, коллекционировавшей российское искусство. В бывшей резиденции миссис Пост и размещен ныне Хиллвудский музей, который постоянные посетители именуют «русским». Приобретая сервиз, ныне находящийся в экспозиции музея, господин посол, разумеется, не догадывался, что его создательница в это время отбывает срок в камере одиночного заключения.

Майским утром 1936 г. за Евой пришли. После карцера начались допросы. Еву обвинили в организации покушения на Сталина, мол, ей было поручено пригласить убийцу из Германии. Ее обманом вынудили подписать ложные показания и усадили в камеру-одиночку.

Кое-кто утверждает, что роман Артура Кестлера «Слепящая тьма» был вдохновлен трагичным опытом Евы Штрикер. Она не комментирует тот период. Он был дан ей для того, чтобы больше полюбить жизнь, уверена она.

16 месяцев спустя ее вызвали — но не на расстрел, как ей показалось, а для того, чтобы выдать новые документы и выслать из страны. В Вене они встретились с юристом Гансом Цайзелем, ждавшим ее благосклонности долгие годы. Они поженились и навсегда покинули Европу с 60 долларами в кармане, перебравшись в Нью-Йорк.

Повседневное вдохновение

Громоздкое прошлое было стерто, словно капли воды с фарфоровой тарелки. Путь назад к любимому делу лежал через подсобные работы. Но через четыре года Ева Цайзель уже читала лекции, занималась сервизами и выставлялась в музеях. Разработав по заказу музея MOMA лаконичный, белый как чистый лист сервиз, она стала первой женщиной, удостоившейся там персональной выставки. Ведь это была Америка.
Чужая страна дала ей признание и спокойствие. Ее творчество принадлежит миру, но право называть ее своим национальным дизайнером — Америке.

Став женой и матерью, обретя уют, Цайзель стала создавать грациозные, чувственные «семейства» тарелок, чашек, блюдец и молочников, рассчитанные на покупки по принципу «собери сервиз сам», популярные среди растущего среднего класса. Сервиз 1952 г. под провидческим названием «Классика будущего» сделал ее легендой дизайна при жизни. Это лучший из земных образцов чувственного минимализма.

Умиление по поводу набора Town and Country, перечницы и солонки, передается даже самым черствым людям. Льнущие друг к другу зверушки или, скорее, гуманоиды, вдохновили карикатуриста Эла Каппа создать своих знаменитых пузанчиков (Shmoo). А менее творчески одаренных американцев попросту вдохновляли на сытную, здоровую и радостную еду.

Цайзель называют самым значительным керамистом ХХ века. А это не такая уж мелкая ниша. Древние говорили, что мы — то, что мы едим. Но мы — еще то, из чего мы едим.

«ВД» благодарит Хиллвудский музей (Hillwood Museum) за предоставленные фотоматериалы.
Прикрепленные файлы
Прикрепленный файл  Рисунок3.jpg ( 61,25 килобайт ) Кол-во скачиваний: 60
 
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Константин Павло...
сообщение Dec 27 2007, 05:55 PM
Сообщение #3


Участник
**

Группа: Banned
Сообщений: 76

Регистрация: 7-July 07
Из: Краснодар
Пользователь №: 2171



Фарфоровое зеркало истории
Путь художницы Евы Цайзель к всемирной славе лежал через "Кресты"

ЕКАТЕРИНА КЛАДО

Ломоносовский фарфоровый завод в Петербурге посетила недавно всемирно известная американская художница, дизайнер-керамист Ева Цайзель. Сейчас Еве Цайзель 94 года, она уже давно живет в США, но когда-то ее судьба была связана с Россией. Именно о Еве писал в своем антитоталитарном романе "Слепящая тьма" Артур Кестлер. Художница была одной из тех романтичных натур, которые в 30-е годы приехали в СССР, движимые любопытством к новому строю и новым формам в искусстве. И жестоко поплатились за свою наивность. Но взгляд Евы на свою очень насыщенную событиями жизнь необычен. Об этом ЕВА ЦАЙЗЕЛЬ побеседовала с корреспондентом газеты "Сегодня" ЕКАТЕРИНОЙ КЛАДО.

- Расскажите о вашей семьеЙ
Я родилась в Будапеште. Наш род берет начало от первых евреев, осевших в Венгрии. В 18 лет я поступила в Академию изящных искусств. А потом работала в керамической лавке. Потом я переехала в Гамбург, работала там в мастерской, которая находилась в знаменитом районе "красных фонарей". Моя жизнь в то время была полна контрастов. В будни - работа среди очень разных людей, а в воскресенье - визиты в семью Томаса Манна, с которым я была дружна. Тогда же я вступила в Социал-демократическую партию и стала жить в Берлине, деятельно участвуя во всех перипетиях жизни в преднацистской Германии и работая на известной керамической фабрике "Карстенс".
- Каким вам запомнился Берлин перед приходом Гитлера?
- Там было так интересно жить! Конечно, я узнала и все отрицательные стороны: депрессию, пайки, эрзац-кафе, стычки политических партий прямо на улицах. Но вместе с этим была и прекрасная культурная жизнь. Я помню концерты виолончелиста Пабло Казальса, выступления знаменитой танцовщицы Веры Вигман. У нас с братом была огромная студия, где мы часто устраивали вечеринки. Нашими гостями были интереснейшие люди того времени: ученые, писатели. Например, Анна Зегерс, которая приходилась мне кузиной. Артур Кестлер был моим возлюбленным.Тогда же я познакомилась с эмигрантами из России, и эта страна меня очень заинтересовала. У меня начался роман с Алексом Вайсбергом, физиком, который работал в Харькове. И вот в 1932 году я обручилась с ним, бросила "Карстенс" и поехала в Советскую Россию на две недели, на каникулы.
- Каникулы затянулись?
- Приехав в Харьков, я попала в Украинское управление фарфоровой и стекольной промышленности. И неожиданно для самой себя осталась там работать. Меня направляли на фабрики в глухие еврейские местечки со смешными названиями: Такаровка, Барановка. Там, как ни странно, все понимали мой немецкий язык. В этих местах был в ходу идиш, язык, у которого много общего с немецким. Моя жизнь тогда была полна противоположностей. Из шикарной ленинградской гостиницы "Астория" я возвращалась на Украину, где мне приходилось спать в холодной мазанке. Я видела и голод, и нужду, и комсомольцев, которые сжигали дома тех, кто уклонялся от продразверстки. Я жила так, как жили советские люди.
- Ваша карьера в России складывалась поначалу удивительно успешноЙ
- Мои способности как-то сразу получили признание, за одним исключением. В Германии я прошла через увлечение конструктивизмом, а в России тридцатых все эти формальные поиски считались признаком загнивающего Запада. И мои авангардные работы послушно становились все более округлыми. Как-то раз, под давлением комиссара Уханова, я даже написала статью о левацких перегибах в "Комсомольскую правду". В 29 лет я стала художественным руководителем всей фарфорово-стекольной отрасли в России. Много ездила по фабрикам, составляла производственный план. Мне было по-прежнему очень интересно работать в СССР. У меня был замечательный круг знакомых: ученые-физики Ландау, Йоффе, Константин Леонов, художник, который, кстати, вступился за меня после моего ареста, что было большой редкостью в то время.
- Историю вашего ареста описал Артур КестлерЙ
- Я против упоминания моего имени в связи с книгами Кестлера. Но, конечно, я никогда не забуду чудесное майское утро 1938 года. К моей постели подошла моя мать и нежно обняла, а потом сказала: "Деточка, в прихожей агент ОГПУ". Меня арестовали и отправили сначала на Лубянку, а потом в ленинградские Кресты. Сначала меня поместили в карцер, потом перевели в одиночку, и начались допросы. Мне было предъявлено обвинение в подготовке покушения на Сталина - будто бы я хотела пригласить из Германии убийцу. Следователь сказал, что в моей швейной машинке нашли два пистолета. Много позже я узнала, что это были пистолеты бывшего обитателя нашей квартиры, венгерского революционера. Потом следователю удалось обманом вынудить меня подписать показания. Он поклялся, что никого больше не арестуют, а за мной придет мама и меня выпустят. Как только я подписала бумаги, меня вновь кинули в камеру, и я, в ужасе от собственных признаний, решила покончить с собой. Написала письмо Богу, с просьбой простить меня за этот грех и разрезала стеклом запястье. Но утром меня нашли в камере еще живуюЙ и на год оставили в покое.
- Как же вам удалось выбраться из тюрьмы, ведь сталинская машина не щадила даже иностранных граждан?
- Это было чудо. Я до сих пор не могу понять, почему мне неожиданно выдали новый паспорт. Я была уверена, что меня ведут на расстрел и искренне удивлялась, что в СССР перед казнью выдают новые документы. Но меня отправили на вокзал и выслали из страны. Через Польшу я попала в Австрию, в Вену.
- Сейчас вас знают как знаменитую на весь мир американскую керамистку. Пришлось ли вам преодолевать трудности, приехав в США?
- В США я попала в октябре 1938 года вместе с моим вторым мужем, студентом-юристом Гансом Цайзелем. На двоих у нас было 64 доллара. Мне пришлось поначалу устроиться работать уборщицей. Но очень скоро я нашла в публичной библиотеке журнал по стеклу и фарфору, подружилась с его издательницей, сделала несколько красивых абажуров. И уже в ноябре я, наконец, получила возможность заниматься керамикой в Нью-Джерси. Через 4 года я уже читала лекции в "Метрополитен" и мои работы выставлялись в Музее современного искусства. Тогда я уже забросила свое увлечение модернизмом, мои работы стали гораздо более чувственными, женственными и подчинялись скорее природным линиям. Наверное, меня изменила семейная жизнь и материнство.
- В то время, когда вы жили в России, многие советские художники, такие как Суэтин, Малевич, занимались дизайном фарфора, их работы есть в музее ЛФЗ. Как вы относились к их поискам?
- Например, чайники Малевича мне никогда не нравились. Мне кажется, что дизайн посуды должен быть больше ориентирован на человека, который ей будет пользоваться. А вот скульптуры Суэтина мне были очень близки. Мне запомнилась очень красивая работа - много-много белых фарфоровых башен. Очень похоже на город будущего, на вид сегодняшнего Чикаго, например. Но в тогдашней России они не имели успеха, считались слишком абстрактными. Мне кажется, что искусство должно скорее очаровывать, чем побуждать к интеллектуальным выводам.
- Как сейчас складывается ваша жизнь? Нет ли мысли написать книгу про те шесть лет, которые вы провели в России?
- В 90 лет, деточка, живется отнюдь не легче, чем в сорок. А насчет книгиЙ Я написала воспоминания, но адресованы они только моим детям. Я ни в коем случае не хочу их публиковать, не хочу, чтобы история моей жизни послужила кому-то материалом для политических обвинений.

© Издательство "Семь Дней", 1999-2000
Редакция: Сегодня@
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Coccinelle
сообщение Jan 30 2008, 10:15 PM
Сообщение #4


Начинающий
*

Группа: Участник
Сообщений: 49

Регистрация: 5-June 06
Пользователь №: 183



Каталог выставки в Госуларственном Русском музее "Ева Цайзель. Керамика. Фарфор". 15 января 1992 - 15 февраля 1992.
Тираж 3000 экз.
Прикрепленные файлы
Прикрепленный файл  3.jpg ( 11,67 килобайт ) Кол-во скачиваний: 0
Прикрепленный файл  2.jpg ( 15,86 килобайт ) Кол-во скачиваний: 0
 
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Coccinelle
сообщение Jan 30 2008, 10:24 PM
Сообщение #5


Начинающий
*

Группа: Участник
Сообщений: 49

Регистрация: 5-June 06
Пользователь №: 183



Вазы 1929 год Шрамбергская фабрика
Сервиз «Первое метро в СССР», 1935-1938 гг.

Прикрепленные файлы
Прикрепленный файл  3.jpg ( 91,61 килобайт ) Кол-во скачиваний: 8
Прикрепленный файл  4.jpg ( 90,5 килобайт ) Кол-во скачиваний: 13
 
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Coccinelle
сообщение Jan 30 2008, 10:29 PM
Сообщение #6


Начинающий
*

Группа: Участник
Сообщений: 49

Регистрация: 5-June 06
Пользователь №: 183



Предметы для сервировки стола, 1983 год.
Столовый сервиз, 1963 год
Чайник из сервиза «Голубая сетка», 1933 – 1935 гг.
Прикрепленные файлы
Прикрепленный файл  6.jpg ( 81,29 килобайт ) Кол-во скачиваний: 4
Прикрепленный файл  7.jpg ( 115,68 килобайт ) Кол-во скачиваний: 6
Прикрепленный файл  post_183_1201717722_thumb.jpg ( 7,83 килобайт ) Кол-во скачиваний: 0
 
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Coccinelle
сообщение Jan 30 2008, 10:31 PM
Сообщение #7


Начинающий
*

Группа: Участник
Сообщений: 49

Регистрация: 5-June 06
Пользователь №: 183



Солонка и перечница из сервиза
Кувшин и молочник, 1946 год.
Прикрепленные файлы
Прикрепленный файл  5.jpg ( 10,35 килобайт ) Кол-во скачиваний: 1
Прикрепленный файл  6.jpg ( 12,88 килобайт ) Кол-во скачиваний: 0
 
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение

5 страниц V   1 2 3 > » 
Ответить в данную темуНачать новую тему
1 чел. читают эту тему (гостей: 1, скрытых пользователей: 0)
Пользователей: 0

 



Mystic Cafe Board Style by IPB Skins Team (Fisana)
RSS Текстовая версия Сейчас: 17th November 2018 - 04:37 PM



Яндекс.Метрика